Почему одни люди похожи на маму-осьминожку из советского мультика: они одной рукой отчёт пишут, другой с банком разговаривают, третьей ребёнку отвечают — и при этом выглядят так, будто сейчас ещё и чай с печеньем нальют (и, скорее всего, нальют, потому что печенье у них где-то стратегически спрятано вместе с баночкой земляничного варенья). А другие идут туда, где всё начинается с талончика и заканчивается «приходите завтра», — и это уже не просто поход, а внутренний сериал с тревожной музыкой и мыслями уровня «а вдруг я не туда встану» и «а вдруг сейчас станет понятно, что я тут случайно»…
Давайте без иллюзий.
Это не про «сильных» и «слабых» и не про «повезло родиться сразу собранной и идеальной». Это про то, насколько психика натренирована выдерживать напряжение.
Кто-то учился жонглировать задачами, сначала роняя всё подряд, потом поднимая по одному, а потом делает вид, что так и было задумано. А у кого-то уже на этапе «подойти и спросить» внутри начинается перегруз.
Снаружи мы все просто взрослые люди с делами, а внутри — разная нагрузка на систему.
Любая задача состоит из «страшной и ужасной» неопределённости, людей и риска ошибиться. И если внутри есть тревога, задача перестаёт быть задачей — становится угрозой.
Отсюда прокрастинация, которая почти никогда не про лень. Вернее, всегда не про лень. Она про попытку не входить в состояние, где тебе неприятно быть собой.
Иногда тревога тихая: «разберусь».
Иногда тревога превращается в шторм: «я не справлюсь», «лучше не начинать», «сейчас станет видно, что я никакая» и прочее…
И тогда включается круг: не сделал=стало страшнее = сил меньше = снова не сделал. И вот тут самое интересное: внутри появляется знакомое «ну да, это я… не умею справляться…». Это и есть выученная беспомощность: не «я не могу», а «зачем пробовать, если всё равно не выйдет»…
Но есть и другая стратегия. Те, кто живут по принципу «не сделаю — будет хуже». Они тянут, держат, тащат на себе и выглядят как люди, у которых всё под контролем. Но у этого режима есть побочный эффект — перегрев. Даже самая выносливая система без тормозов рано или поздно начинает дымиться. И здесь важно не упрощать до «кто справляется — молодец, кто нет — товарищ огурец». Потому что всё сложнее: опыт, условия, поддержка и наличие ресурса в конкретный момент играют огромную роль, и это уже другая история.
Откуда берётся тревога? Часто не из сегодняшней ситуации, а из прошлого опыта, где было стыдно, небезопасно или звучало «ты опять не так…». Психика наша хитрюга — она запоминает это и начинает заранее ждать повторения, чтобы подтвердить значимость усвоенных в прошлом слов. И тогда обычная очередь или разговор по телефону ощущаются как экзамен.
Ну и, конечно, бонусом прилагается внутренний критик — куда без него — тот самый постоянный комментатор, который никогда не выключается и умеет говорить только в жанре «ну конечно», «я так и думал»… Он не помогает, но создаёт стабильный фон давления, словно колокольный звон голосами всех тех, кто когда-то помог выучить эти слова о твоих способностях.
И всё же с этим можно жить иначе.
Не через «сломать себя» и не через «перепрошивку», а через постепенную перенастройку — маленькими шагами, без насилия над собой, но с движением вперёд. Вспоминаем искусство маленьких шагов и движемся медленно, но уверенно.
И постепенно появляется новый опыт:
«мне страшно, но я делаю»,
«мне тревожно, но я справилась».
Мы его холим и лелеем, гордимся им, словно проросшим зёрнышком, и взращиваем его в себе, как любимое растение на подоконнике. И мир при этом не рушится — он даже не замечает этого. Все перемены замечаем мы: как меняется наша жизнь и мир вокруг нас.
И если совсем честно: те, кто «всё могут», — это не те, у кого нет страха. Страх у них есть, такой же, как у всех. Все мы люди-человеки. Просто однажды они перестали с ним советоваться. Это те, кто много раз уже проверили: страх говорит громко, но не решает ничего.
Швейцария.
Уэсслинген (Uesslingen), маленькая деревенька. Автобусная остановка, швейцарская сторона Боденского озера
